Ольга Подольская (olga_podolska) wrote,
Ольга Подольская
olga_podolska

Categories:

Мизогин

Попался перевод stellkind вступления Сьюзан Форвард к собственной книге - и, несмотря на то, что использование психологической терминологии в книге кажется мне несколько некорректным, и можно было бы спорить об академическом значении терминов, - с введением нового термина "мизогин" я вполне готова согласиться. Все эти академические споры, они обычному-то человеку до лампочки, ему главное чтоб он понял - а терминология, у которой требуется специальное образование для понимания, это, наверное, не самая лучшая терминология. Так что пусть будет мизогин. :)

Сюзан Форвард

Ни один человек в здравом уме не остался бы с такой, как я. Единственная причина, по которой Джефф еще со мной, - он любит меня.

Когда Нэнси в первый раз пришла ко мне, она весила на тридцать килограмм больше и страдала язвой. На ней были старые, мешковатые джинсы и бесформенная кофта, волосы слиплись, ногти обкусаны до крови, руки дрожали. Когда она выходила замуж за Джеффа, она была модным консультантом одного из крупных лос-анджелесских универмагов. Ее работа включала путешествия по Европе и Дальнему Востоку, где она отбирала дизайнерскую одежду для магазина. Она всегда одевалась по последней моде и встречалась с удивительными мужчинами, о ней написали ряд статей, как о примере женщины, которая достигла успеха раньше, чем ей исполнилось тридцать. Когда я увидела ее, тридцатичетырехлетнюю, она настолько стыдилась себя, что редко выходила из дому.

Самооценка Нэнси начала падать, видимо, когда она вышла замуж за Джеффа. Сначала на мои вопросы о муже она разразилась длинным списком позитивных прилагательных.
Он замечательный. Он очаровательный, остроумный и динамичный. Он всегда устраивает мне маленькие приятные сюрпризы, посылает цветы в память о нашей первой ночи любви. В прошлом году он сделал еще один сюрприз: купил два билета в Италию, чтобы слетать туда на мой день рождения.

Она рассказала мне, что Джефф, очень занятый и успешный адвокат в шоу-бизнесе, всегда находил время, чтобы побыть с ней, и несмотря на то, как она выглядит сейчас, всегда хотел, чтобы она была рядом на деловых ужинах и вечеринках.
Раньше я любила выходить с ним и его клиентами, потому что мы до сих пор держим друг друга за руки, как шерочка с машерочкой. Мне все подруги завидуют. Одна сказала: «Он особенный, Нэнси". И я знаю, что он такой. Но взгляните на меня! Я не понимаю, что произошло. Я все время подавлена. Я должна собраться в кучу, или я потеряю его. Такой, как Джефф, не будет долго терпеть жену вроде меня. Он может иметь кого угодно, даже кинозвезд. Я счастлива, что он так долго все это терпит.

Когда я смотрела на Нэнси и ее внешний вид, я спрашивала у себя: «Что здесь не вяжется?». Здесь есть какое-то фундаментальное противоречие. С чего бы этой женщине, талантливому специалисту, впадать в депрессию, когда ее так любят? Что случилось с ней за четыре года брака, что так изменило ее внешность и самооценку?
Я настояла, чтобы она рассказала мне подробнее о ее отношениях с Джеффом, и постепенно картина прояснялась.
Меня беспокоило только одно в нем - он быстро взрывается.
«Что значит «быстро взрывается»?» - спросила я. Она издала короткий смешок.

У него начинается то, что я называю синдромом Кинг-Конга, он кричит и вообще много шумит. Еще он часто обижает меня, как, например, тогда, когда мы ужинали с друзьями и обсуждали какую-то пьесу. Я тогда попыталась вставить слово, а он оборвал меня: «Может, заткнешься?». А потом он сказал друзьям: «Не обращайте на нее внимание. Она всегда готова сморозить какую-нибудь глупость». Я ощущала такое унижение, что мне хотелось просочиться внутрь обивки. Потом мне кусок не шел в горло.
Нэнси разрыдалась, когда вспомнила еще несколько унизительных сцен, когда Джефф называл ее глупой, эгоистичной или невнимательной. В ярости он часто кричал на нее, хлопал дверями и бросался предметами.

Чем больше я расспрашивала ее, тем яснее становилась картина. Передо мной была женщина, которая отчаянно пыталась найти способ улестить мужа, который был часто то злым и враждебным, то очаровательным.
Нэнси сказала, что она часто долго ходила, как сомнабула, его жестокие слова продолжали ей жечь слух. Днем она периодически рыдала без всякой причины.
Собственно, это Джефф настоял, чтобы Нэнси бросила работу, когда они поженились. Сейчас она чувствовала, что она не сможет вернуться к своей карьере.
Теперь мне не хватит смелости даже сходить на интервью, не то чтобы делать серьезные закупки. Я не чувствую себя в силах принимать решения, потому что я потеряла уверенность в себе.

Все решения на протяжении их брака принимал Джефф. Он настоял на полном контроле всех аспектов их совместной жизни. Он руководил тратами, отбирал людей для общения и даже решал, что должна делать Нэнси, пока он на работе. Он осмеивал любое ее мнение, если оно отличалось от его собственного, а когда был недоволен, то кричал на нее, даже на людях. Любое отклонение от установленного им курса приводило к отвратительной сцене.
Я сказала Нэнси, что нам предстоит большая работа, но убедила, что пора бы ей ощущать меньший шок. Я объяснила, что мы тщательно изучим ее отношения с Джеффом и что ее уверенность в себе не утрачена окончательно, она где-то в другом месте. Вместе мы вернем ее. Когда Нэнси ушла после первой сессии, она чувствовала себя уверенней и не такой потерянной. Нервничать начала я.

История Нэнси стала для меня шоком. Я знала, что будучи психотерапевтом, моя реакция на пациента - часть важного профессионального инструментария. Я устанавливаю эмоциональную связь с людьми, с которыми работаю, это помогает мне быстрее понимать их переживания. Но здесь было нечто еще. Когда Нэнси вышла из моего кабинета, я ощутила неудобство. Ко мне не впервые приходит женщина с подобной проблемой, и у меня уже были такие же сильные реакции. Я больше не могла отрицать, что меня шокировал тот факт, что ситуация, в которой оказалась Нэнси, слишком похожа на мою.

Внешне я выглядела уверенной в себе, реализованной женщиной, у которой есть все. Дни напролет в своем кабинете, в больнице и клинике я работала с пациентами, стараясь помочь им обрести уверенность в себе и обновленные душевные силы. Но дома ситуация была совершенно иной. Мой муж, как и Джефф, был очаровательным, сексуальным, романтичным, я влюбилась в него без ума с первого взгляда. Но вскоре я обнаружила, что в нем скрывается гнев и ярость, что он обладает способностью заставлять меня ощущать ничтожной, неадекватной, неуравновешенной. Он настоял на том, чтобы контролировать все мои поступки, убеждения, чувства.
Я, Сьюзан, в ипостаси психотерапевта могла сказать Нэнси: «Поведение вашего мужа не похоже на любовь. На самом деле оно больше напоминает психологическое насилие». Да, но что я говорила самой себе? Той самой Сьюзен, которая приходя домой вечером, извивалась ужом, чтобы ее муж не кричал на нее. Той самой Сьюзен, которая продолжала твердить себе, что ее муж замечательный человек, что с ним так чудесно, а если нет, то в этом виновата только она сама.

В течение нескольких месяцев я внимательно сравнивала происходящее в моем браке и в отношениях моих пациенток, оказавшихся в аналогичной ситуации. Что же на самом деле происходило? Что же это была за модель поведения? Хотя за помощью ко мне обычно обращались женщины, мое внимание привлекло поведение мужчин. Партнерши описывали их очаровательными и даже любящими, но они обладали способностью в секунду перейти к жестокости, критике и оскорблениям. Спектр проявлений был самым широким: от явной враждебности и угроз до тонких, скрытых нападок, которые принимали форму постоянных одергиваний или разрушающей критики. Независимо от формы, результат был одинаков. Мужчины достигали контроля путем сведения женщины к нулю. Эти мужчины также отказывались взять ответственность за чувства, вызываемые нападками у партнерш. Напротив, они винили своих жен и возлюбленных во всех неприятностях.

Из своего опыта работы с парами, я знала, что у каждого брака есть две стороны. Психотерапевту легко идентифицировать себя с пациентом, когда мы видим только одну сторону медали. Хотя, определенно, оба партнера вносят свою лепту в разруху и конфликты. Однако, когда я начала встречаться с партнерами моих пациенток, я поняла, что их страдания ничто по сравнению с болью их спутниц. Мучились женщины. Всех их отличало радикальное падение самооценки и многие другие симптомы и синдромы. Нэнси страдала язвами, тучностью и утратила былую внешность, одни стали алкоголичками или наркоманками, другие мучались мигренями, расстройствами желудочно-кишечного тракта, булемией и анорексией, бессонницей. Их карьера рушилась, их блестящее будущее блёкло. Ранее успешные и талантливые женщины начинали сомневаться в своих силах и суждениях. Они переживали депрессии, припадки рыданий, учащающиеся приступы тревожности. Во всех этих случаях проблемы начинались во время партнерства или брака.

По мере того, как я начала видеть во всех этих отношениях четкую модель, я стала обсуждать ее с коллегами. Все они были знакомы с описанным мною типом мужчин, всем им приходилось лечить пациенток, которые были их женами, возлюбленными, дочерьми. Но для меня оказалось полной неожиданностью то, что зная об этом типе, никто еще не дал его полноценного описания.
На этом этапе я начала изучать литературу. Поскольку мужчины не ощущали боли, которую причиняли партнершам, я сначала просмотрела описания разных видов асоциального поведения. Такие люди обычно мало способны ощущать вину, раскаяние или тревогу. Как ни неприятны эти эмоции, они являются необходимыми индикаторами этичность и моральности наших отношений с другими людьми.
Я знала, что существую два основных признанных типа асоциального поведения. Во-первых, нарциссизм. Эти люди сосредоточены исключительно на себе. Они вступают в отношения с другими людьми, чтобы подтвердить свою особость в этом мире. Мужчины этого типа часто быстро переходят из одних отношений в другие в поисках любви и восхищения. К этому типу относятся Питеры Пэны и Дон-Жуаны, их часто называют «неспособными к любви».

Тип мужчин, который искала я, был иным. На вид они горячо любят, во многих случаях способны на длительные отношения с одним партнером. Кроме того, их первичная потребность отличалась от нарциссистской, поскольку КОНТРОЛЬ им нужен был больше, чем ВОСХИЩЕНИЕ.
На другом конце спектра типов асоциального поведения были крайне опасные социопаты, создающие хаос вокруг себя. Они используют и эксплуатируют всех, кто только попадает на их орбиту. Ложь и обман - их вторая натура. Они могут быть как простыми бандитами, так и успешными профессионалами, хронически совершающими экономические преступления. Наиболее поразительное свойство социопатов - полное отсутствие совести.

Однако мужчины, которых я пыталась описать, часто были необычайно ответственными и компетентными во взаимодействиях с обществом. Его деструктивное поведение не было генерализованным, как в случае социопатии. Напротив, оно было очень сфокусированным. К несчастью, оно было практически исключительно сосредоточено на партнере.
Его оружие - слово и настроение. В то время как он в жизни не поднимет руку на женщину, он систематически изводит ее психологическими издевательствами, которые наносят такой же эмоциональный ущерб, как и физическое насилие.
Я раздумывала, может, эти мужчины получают нечто вроде извращенного наслаждения от боли и страданий, которые причиняют своим партнершам. Может, на самом деле они садисты?

Тем более, что очень многие из тех, с кем я обсуждала мои наблюдения, убеждали меня, что многие женщины, связанные с такими мужчинами, на деле классические мазохистки, в точности как описано в учебнике. Это меня рассердило. Я знала, что навешивание ярлыка мазохистки на женщин, чьи партнерские отношения плохи, долго было стандартной практикой в моей специальности и нашей культуре. Такое объяснение самоотрицающего, покорного поведения женщин было удобным, но очень опасным. На самом деле женщины научаются таким моделям поведения очень рано, их постоянно хвалят и вознаграждают за него. Кроющийся здесь парадокс состоит в том, что поведение, которое делает женщин подверженными жестокому обращению, считается женственным и милым. Концепция мазохизма опасна, поскольку она служит оправданию направленной на женщин агрессии и подтверждает, что «женщинам нужно именно это».

Чем больше я разговаривала с консультируемыми парами, тем больше я находила, что ни один из вариантов не подходит.

Мужчина, которого я пытаюсь охарактеризовать, не получает эмоционального или сексуального наслаждения от страданий партнерши. Он видит в страданиях партнерши УГРОЗУ и причину для ЯРОСТИ. Женщина не получает скрытого сексуального или эмоционального наслаждения от насилия со стороны партнера. Напротив, оно деморализует ее. И снова я обнаружиал, что психологический понятийный инструментарий не может описать то, что я наблюдала в этих отношениях. Тип мужчины, который я пыталась определить, не встречается в литературе.
Он не социопат, не нарцисс, не садист, хотя определенные характеристики этих типов присутствуют в его характере. Главное отличие этого мужчины от описанных в психологии типов состояло в том, что он был способен на долгосрочные отношения с одной женщиной. Его любовь даже выглядела особенно жаркой и сильной. Трагизм состоял в том, что он делал все возможное, чтобы разрушить женщину, горячую любовь к которой декларировал.
Будучи психотерапевтом, я знаю, что слова «Я люблю тебя» не обязательно служат индикатором происходящего в отношениях. Я знаю, что поведение, не слова определяет реальность. Слушая пациентов, я спрашивала у себя: разве так обращаются с человеком, которого действительно любят? Разве не так обращаются с человеком, которого ненавидят?
Я вспомнила греческое слово, означающее «женоненавистник» - МИЗОГИН, от МИЗО- или «ненавидеть» и ГИНЭ или «женщина».


Хотя в английском языке это слово используется несколько веков, обычно им называют убийц, насильников и других противников женщин. Эти преступники определенно были мизогинами в самом худшем смысле этого слова. Однако я была убеждена. что мужчины, которых я пытаюсь определить, были мизогинами тоже. Другим был выбор оружия.

Чем больше я узнавала о мизогинах и мизогинных отношениях, тем больше я понимала не только своих пациентов, но и мужа, себя, мой брак. К этому моменту обстановка в моей семье стала крайне напряженной. Я стала искать всяческие поводы, чтобы не уходить с работы в конце дня. Мои дети были в стрессе, моя самооценка окончательно упала. Если бы существовала хоть какая-то литература о мизогинистах, мы с мужем были бы классическим случаем. С его точки зрения, я была виновата во всех неприятностях. Он обвинял меня во всем: от проблем с его бизнесом, до неначищенных ботинок. Хотя в то время моя работы была нашим главным источником доходов, он часто высмеивал психотерапию в целом и меня в частности.

Чем больше он обвинял меня в эгоизме и нелюбви, тем больше я пыталась улестить его извинениями, капитуляциями и часто намеренно препятствовала дальнейшему росту своей карьеры. Я выходила замуж веселым, энергичным человеком, по прошествии четырнадцати лет, я была постоянно на взводе и на грани слез. Я стала вести себя так, что мне было стыдно за себя: либо надоедала ему расспросами, либо замыкалась в горьком сердитом молчании вместо того, чтобы разобраться со своими ощущениями.
А потом случилось нечто, которое сдвинуло установившееся равновесие. Я начала специализироваться на работе со взрослыми, которые в детстве пережили сексуальное насилие. Мое настойчивое привлечение внимания к этой проблеме дало плоды. Издательство заказало мне мою первую книгу об инцесте. В этот день я мчалась домой к мужу, чтобы поделиться своим волнением и радостью. Однако когда я вошла в дверь, то сразу поняла, что сегодня он не в духе. Я знала, что мои хорошие новости только усилят его обиду, поэтому я пошла в кухню, не сказав ни слова о книге, налила себе бокал вина и в одиночестве произнесла тост. Вместо того, чтобы иметь возможность разделить радость с дорогим мне мужчиной, я должна была прятать ее, чтобы не огорчать его.

Я знала, что это было ужасно и неправильно. Я поняла, что мой муж и я, как и другие семьи, где есть мизогины, нуждаемся в помощи. Однако мой муж не был готов работать над своим поведением или нашими отношениями. Наконец, с болью, я пришла к выводу, что не могу оставаться в этом браке без того, чтобы полностью отказаться от себя.
Боль от этой ужасной потери продолжалась довольно долго, но потом со мной произошло нечто. Я обнаружила в себе невероятные творческие силы и энергию, которых у меня раньше не было. Вскоре моя профессиональная жизнь дала мощный спурт. Мои книги публиковались, практика росла, мне предложили вести программу на радио. Я все больше занималась в эфире и в клинике психологическим насилием, испытанным мною в браке. Мне звонили женщины, которые были в подобных отношениях от полугода до полувека. Часто, после того, как они описывали несколько красноречивых ситуаций, я задавала им вопросы:

- Считает ли он своим правом контролировать вашу жизнь и поведение?
- Нужно ли вам отказываться от любимых дел или людей, чтобы доставлять ему радость?
-Обесценивает ли он ваше мнение, чувства, достижения?
-Он кричит, угрожает или замыкается в злом молчании, если вы доставляете ему неудовольствие?
-Приходится ли вам подбирать слова, чтобы не вызывать у него вспышку гнева?
-Выбивает ли он вас из колеи, когда переходит от ласки к ярости без предупреждения?
-Часто ли вы ощущаете себя сбитой с толку, растерянной, неадекватной, когда вы с ним?
-Является ли он крайнем ревнивцем и собственником?
-Обвиняет ли он вас во всех неприятностях в своей жизни?

Если они отвечали «да» на большинство этих вопросов, я знала, что рядом с ними мизогинисты. Когда я объясняла женщинам, что происходит в их жизни, я слышала в их голосах облегчение, даже в прямом эфире.
Когда я убедилась, что открыла серьезное психологическое расстройство, то решила проверить свою концепцию дальше и обсудить ее на телевизионном шоу, где я описала тактику и поведение типичного мизогина.

В тот момент, когда я вышла из эфира, ко мне подбежали несколько женщин из телегруппы. У них у всех был опыт общения с этим типом мужчин. На следующий день канал сообщил, что никогда они не получали столько звонков, как после интервью со мной.
Вскоре я выступала на другом ток-шоу в Бостоне. В этот раз я выступала целый час, реакция была еще более бурной. Когда со всех концов США ко мне потекли письма, я поняла, что попала в больное место. Потребность в ответах была невероятной. Женщины хотели знать, где они могут найти книжку о мизогинии. Они хотели знать больше.
Меня глубоко тронули эти письма. Этим женщинам нужно было убедиться, что их чувства не причуда. Им нужно было знать, что они не одиноки, что есть другие люди, которые их понимают и не будут рисовать черной краской, которую используют их партнеры и спутники…
Subscribe
Buy for 400 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 73 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →